Томаш Седлачек: Когда мы пьем пиво, мы пьем культуру

Томаш Седлачек, экономист, философ

Томаш Седлачек, экономист, философ (www.tomassedlacek.cz)

Широко распространенное мнение, что единственной задачей пивоварен является продажа пива. Именно так это на первый взгляд и выглядит, но точнее будет сказать, что пивоварни пестуют пивную культуру. В культуре, где отсутствует культура потребления пива, никакой маклер не продаст и бокала самого лучшего пива. Поэтому, даже если создается впечатление, что разные производители пребывают в конкурентной борьбе,  в целом они работают на одно и то же дело и выигрывает тот, у кого лучше получается пивную культуру осмыслить, поддержать, культивировать и развивать дальше. И кто может помочь лучше заработать на этом, чем люди, которы знают в этом толк  и которые готовы платить.  И, коль уж мы заговорили о деньгах, важно сразу понять, что большая часть цены пива составляет вовсе не пиво. Пиво само по себе стоит мало, пару крон, если не меньше. Остаток цены – все остальное, то есть, исследования рынка, реклама, дизайн, бокалы и имидж, который вы, выпивая пиво, поддерживаете, то есть, становитесь его частью. Так это в мире и работает, что часто мы не знаем за что платим.

Большая часть цены  не связана с производством,  расходы же выходят непроизводственные, а идеологически-культурные. В древнейшем человеческом эпосе – легенде о Гильгамеше, в эпизоде, где из дикого полузверя Энкиду получается человек немалую роль сыграло пиво. «Ешь хлеб, Энкиду, – то свойственно жизни, \ Пиво пей – суждено то миру!» — только тогда он становится человеком, когда начинает пить человеческую культуру, потому что пиво, как нам известно, само по себе в природе не течет.  Для его производства необходима культура и специализированное общество, использование огня, относительно развитое земледелие. Так получилось, что наши предки свою культуру обозначили и символизировали пивом. Конечно, была еще музыка, архитектура или, к примеру, танец, но главное для нее было — хлеб и пиво. В конце концов, почему бы и нет? Более важно – сравнить с сегодняшним днем.

Сейчас наше отношение к пиву – скорее обратное, предполагается, что оно из человека делает животное.  У наших предков это было ровно наоборот – пиво делала из дикаря культивированного человека, или просто окультуривало. А, как известно, человека делает еда. В нашем случае – питье.

Иногда мне кажется, что лучший способ это понять – это короткий скетч или фильм, в котором звери напиваются и ведут себя как люди. Вершиной действия было бы переодевание в костюмы – самцы в белых рубашках и современных галстуках, самки – на каблуках и вечерних платьях, самые смелые даже в платьях с вырезом, закутанные в элегантную шаль. Кто-то завел разговор на какую-нибудь очень важную глобально-экономическую тему, в которой бы элегантно цитировал фразы из философских трудов и литературы, и закончил бы это блестящим выводом, который всем бы запал в душу. На следующий день, протрезвев, стали бы вспоминать о том, как вчера интеллигентно провели вечер, как стали обращаться на Вы, а Эдуард под конец провел беседу о состоянии продаж и прибыли в следующем году в Powerpoint.

Впрочем, возможно, что мы животные «одаренные»  духом и душой,  как бы не называлось то, что отличает нас от животных. Не нужно искать злой умысел и чужой разум, этим злоумышленником и инопланетным разумом являемся мы сами. Это в нашем разуме, по словам философа Марри Мидгли, начались большие проблемы с момента, когда люди начали задаваться вопросами. У нас есть чувства, которые мы бы хотели испытывать —  больше или меньше, но в любом случае, оставаться чувствительными. Наша внешняя сторона чем-то похожа на звериную, но то, что у нас внутри – это настощее НЛО. Неопознанное потому, что мы не нашли ничего подобного на нашей планете и в ближащем окружении (по крайней мере на расстоянии 35 световых лет, откуда до сих пор мы не получили ответа на наши первые радиосигналы).

Так что, прививает пиво культуру или наоборот – вопрос спорный. Но, в любом случае, нашу одержимость разумом, а порой и культурой, пиво в достаточной мере иногда облегчает.

 


В приложении —  отрывок из первой главы под названием «»Эпос о Гильгамеше». Об эффективности, бессмертии и экономике дружбы» изкниги Седлачека «Экономика добра и зла» в переводе Павла Табачникаса.  

                                      Сикеру[1] пей, суждено то миру

  Как же Энкиду становится частью цивилизованного общества? Началом перевоплощения дикаря в цивилизованного человека была поставленная ему Гильгамешем ловушка. Блудница Шамхат получила задание «…пусть сорвет она одежду, красы свои откроет»[2], а когда Энкиду через 6 дней и семь ночей соития встал, все уже было не так, как раньше…

«Когда же насытился лаской,
К зверью своему обратил лицо он.
Увидав Энкиду, убежали газели,
Степное зверье избегало его тела.
Вскочил Энкиду, ослабели мышцы[3],
Остановились ноги, и ушли его звери.
Смирился Энкиду, ему, как прежде, не бегать![4]
Но стал он умней, разуменьем глубже»[5]…

Наконец Энкиду теряет свою животную сущность, и «покинут его звери, что росли с ним в пустыне»[6]. Был приведен в город, одет, были ему поданы хлеб и сикера:

«Ешь хлеб, Энкиду, – то свойственно жизни,
Сикеру пей – суждено то миру!»[7]

Тем самым дошло до того, что люди в городе ему говорят «…ты красив, Энкиду, ты богу подобен»[8].Энкиду был вовлечен в (специализированное) общество, предложившее ему нечто такое, на что природа в первобытном состоянии никогда не была способна. Переселился из природы за стену. Стал человеком. Это изменение уже необратимо, к своей прежней жизни Энкиду вернуться не может, так как «…увидав Энкиду, убежали газели»[9].Человека, покинувшего лоно природы, она обратно уже не примет. «Природа, откуда (человек) когда-то вышел, останется снаружи, за стенами. Будет ему чужой и даже скорее враждебной»[10].

Пришла разумность, но заплатил он за нее утратой гармонии – с природой и собственной прирожденностью. Подобный мотив познания (все равно, нравственного или технического),полученного ценой утраты гармонии, мы находим во всех трех основных культурах, формирующих нашу западную цивилизацию, – и у евреев (вкушение плода с Древа познания и, как последствие, изгнание из Рая), и у древних греков (Прометей дарит людям techne[11], познание, а боги за это посылают Пандору с кувшином, полным зла, нарушающую давнюю гармонию). И к этому мы вернемся во второй части книги. Таким моментом перерождения зверя в человека самый старый сохранившийся эпос пытается нам, в неявном виде, намекнуть на нечто ценное. На то, что ранние культуры считали началом цивилизации. Здесь изображена разница между человеком и зверем или, еще точнее, дикарем. Эпос, таким образом, ненавязчиво описывает сотворение, пробуждение имеющего сознание цивилизованного человека. Мы являемся свидетелями эмансипации человеческого в животном, подобно тому, как из камня, словно из инкубатора, выходит статуя. Из состояния, когда потребности удовлетворялись самостоятельно, прямым и непосредственным использованием природы без усилий по ее преобразованию, Энкиду перебирается в город, являющийся прототипом цивилизации и жизни в искусственной среде вне природы. «В дальнейшем будет жить в городе, в мире, сотворенном людьми; будет там жить богато, безопасно и удобно, кормиться хлебом и пивом, необыкновенной пищей, кропотливо приготовленной руками человеческими»[12].


[1]       Сикер (сике́ра) – алкогольный напиток невиноградного происхождения, в чешском переводе речь идет о пиве – прим. пер.
[2]       Эпос о Гильгамеше, табличка 1
[3]       Для нас это звучит парадоксально: как в эпосе секс может быть чем-то, что Энкиду цивилизует и очеловечивает? Разве мы не считаем сексуальное влечение чем-то животным? В эпосе это воспринимается наоборот, что хотя в большей степени и связано с культом плодовитости, но все-таки, и с тем, что в то время, очевидно, сексуальные переживания, по существу, считались чем-то, возвышающим нас над звериным состоянием и превращающим в человека. Секс до определенной меры обожествлялся, на что указывает и роль храмовых жриц, которые предавались сексу (см. ниже). Подход человека к сексу действительно отличается от отношения подавляющего большинства существ – для удовольствия им в природе занимается лишь несколько видов: «У некоторых видов, к которым относятся бонобо (карликовый шимпанзе) и дельфины, секс бывает часто демонстративно отделен от собственно воспроизводства» (Diamond, Proč mame radi sex?: Evoluce lidske sexuality, /Даймонд, Почему нам так нравится секс? Эволюция сексуальности человека/, 19–20). На то, что в нашем сознании сегодня эрос парадоксально фигурирует как нечто животное, обратила внимание и экономист Дейдра Макклоски и такое понимание критикует. См. McCloskey, The Bourgeois Virtues /См. Макклоски, Буржуазные добродетели/, 92.
[4]       Между потерей прирожденности и развитием человечности и души в эпосе взаимосвязь очень тесная, обозначаемая в экономике оборотом trade-off, то есть принципом что-то за что-то, бесплатный обед только в мышеловке, все имеет свою цену. В случае Энкиду это означало, что он не мог быть одновременно существом естественным и цивилизованным; развитие новой личности подавляет его старую природу.
[5]       Эпос о Гильгамеше, табличка 1
[6]       Эпос о Гильгамеше, табличка 1. Природа для цивилизованного человека становится не только враждебной, но и пугающей и демонической. Такие живые существа, как мыши, летучие мыши, пауки на человека не нападают, но у многих людей вызывают иррациональный страх. Природа нам не угрожает, природа нас пугает. Темный лес, болота, туманные долины – все это вызывает страх в цивилизованном человеке. Его воплощением являются сказочные существа, часто символизирующие пугающую природу (баба Яга, упыри, оборотни…).
[7]       Эпос о Гильгамеше, табличка 2.
[8]       Эпос о Гильгамеше, табличка 1.
[9]       Эпос о Гильгамеше, табличка 1.
[10]     Sokol, Město a jeho hradby (Сокол, Город и его стены), 288 – пер. с чеш. – П. Т.
[11]     Techne (греч. и лат.) – на русском языке – технэ – искусство, мастерство – понятие, которым в истории культуры было принято обозначать: 1) определенную онтологическую данность (комплекс инструментов, орудий, машин; искусственная среда; 2) воплощенное стремление человека к власти над природой; 3) творчество, отражающее определенные цели человека; 4) техническое творчество как самоцель; 5) средство сохранения человеческого рода при переходе от естественно-органического к искусственному миру; 6) деятельность, связанную с особым способом преобразования природы; 7) систему ценностей и норм, регулирующих жизнь человека в цивилизованном мире, (http://www.slovoblog.ru/philosophy/tekhnika/) – прим. пер.
[12]     Sokol, Město a jeho hradby (Сокол, Город и его стены), 289 – пер. с чеш. – П. Т.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.